09:21 

"Где-то я это все уже видел..." (с)

Альскандера
"А хотя бы я и жадничаю - зато от чистого сердца!" (с)
Признаюсь - все эти "белоленточные народные выступления-гуляния" еще с декабря месяца не вызывали у меня особого беспокойства. Скорее раздражение своей балаганностью и фарсовостью.

И чем дальше в лес - тем больше мне это все напоминает сцену из юмористического фентезийного детектива Андрея Белянина "Тайный сыск царя Гороха: Летучий корабль". Сам цикл посвящен приключениям младшего сержанта милиции Никиты Ивашова в "стольном граде" Лукошкине (сказочной ипостаси Москвы 16-17 веков) , в котором он по указанию правяшего в городе царя Гороха учреждает первое отделение милиции.



Первое, что поразило меня при въезде в город, была непривычная тишина. На улицах не толпился народ, ставни домов закрыты, базар словно вымер, одинокие стрелецкие наряды да случайные прохожие казались выходцами из другой сказки. За ночь моего отсутствия город сменил лицо, и оно мне совершенно не нравилось... Чем ближе мы подъезжали к отделению, тем чаще встречались конные группы царских стрельцов, рыскающих в проулочках. Из-за ставен и заборов робко высовывались испуганные лица лукошкинцев, люди истово крестились при виде нашей кавалькады и поспешно прятались вновь. Вслед нам летел набирающий мощь шепот:
- Слава тебе господи, участковый вернулся...
Ворота в отделение нам распахивали еремеевские стрельцы, почти вся сотня в полной боевой готовности расположилась на дворе. У забора стояли бдительные часовые, у всех парней были зажжены фитили, и выражения лиц говорили о готовности в любую минуту отражать от стен милиции неизвестного врага. Баба Яга расхаживала меж стрельцов, выдавая каждому сухой паек в виде большого куска пирога с капустой и пары головок чищеного лука.
- Иди в терем, Никитушка, там поговорим. А вы, молодцы, бдительность не теряйте, не ровен час, бояре и раньше двенадцати за дело возьмутся...
Даже не пытаясь хоть что-нибудь понять, я послушно направился в горницу, Митька увязался следом. На этот раз Яга не стала его гнать, а, наоборот, потребовала, чтобы мы все сели в кружок, поближе друг к другу.
- Наперед скажи мне главное, Никитушка, чертежи царевы не отыскал ли?
- Нет, - честно признался я, - но есть несколько вполне рабочих версий...
- А с этим ужо погодить придется! - жестко оборвала меня Баба Яга. Судя по всему, положение действительно было крайне серьезное. - Пришла нам всем одна беда, откуда и ждать не ждали... Помнишь, царь-то боярам дозволил свое следствие вести, нашему рука об руку? Ну так вот, бояре-то и дорвались... В сыскном деле, слышь, ни один не волокет, так вот чего они и удумали - Пашку Псурова звать!
Мне это имя ровно ничего не говорило, но Митька отреагировал иначе, вытаращив глаза и хватаясь за голову:
- Бабулечка, как же можно такое, ить он - дурак!
Ну-у... если уж наш Дмитрий называет кого-то дураком, то это очень серьезно... Яга кивком подтвердила мои опасения и настроилась подоходчивее объяснить:
- Пашка-то сам кто - пьянь, голь кабацкая! Да только верный он холоп бояр Бодровых, а они себя в большой силе числят... Но ежели Бог кому силу да положение дает, так в чем другом завсегда ущемляет. Вот и у Бодрова-старшего своего ума отродясь не было, то жениным, то соседским побирался... И вишь, как-то стукнуло ему в башку, будто пьяница придурковатый - на самом деле святой! Юродивый! И советы его слушать надо, аки слово Господнее... Так вот теперь всем расследованием боярским Пашка Псуров и руководит!
- Ну и пусть руководит, а нам-то что? - не сразу осознал я.
- А то, Никитушка, что он себе в помощнички дьяка Филимона взял, и они на пару за одну ноченьку весь город в подозреваемые поставили!
Вот тут и у меня не сразу нашлись слова... Круто! Действительно круто... О таких прецедентах мировая криминалистика еще не слышала. Были случаи, хватали кого попало из подозрительных, но чтобы весь город...
- Нынче на заре, едва петухи пропели, как по всему Лукошкину стрельцы царские разъезжать стали да в окна орать: кто сей же час чертежей государевых не возвернет, того в темницу с пытками, на правеж!
- Не понял... - сбился я. - Это в смысле, кто вернет - тот молодец, а кто нет - того на дыбу?
- Именно так! - грохнула кулачком по столу бабка. - Может, они чего другое в виду имели, а только народ их по-своему понял. Как было сказано, так будет сделано! От всех улиц, кварталов да артелей избранные люди в отделение пришли. Помощи и защиты просют. А дьяк Филимон теперь по городу разъезжает да стращает всех, дескать, теперь я - милиция, мой суд да дело!
- И эту беззаконную бредятину Горох называет «параллельным боярским расследованием»?! Митька, лошадей еще не расседлали? Я еду к царю!
- И я с тобой, касатик. - Яга побежала в свою комнатку за душегрейкой. - Только нам поспешать надо: Пашка да Филимон народу срок до полудни дали...
Я мало спал, очень устал за прошлую ночь и, поверьте, заниматься еще и боярскими диверсиями ни малейшего желания не было. Пусть творят, что хотят, у них есть на это высочайшее монаршее соизволение. С другой стороны, иначе как провокацией такие действия никак не назовешь... Они явно нарывались на конфликт, боярской думе было выгодно любое столкновение с представителями ненавистной милиции, и они специально отдали параллельное расследование заведомым придуркам, точно зная, что я буду вынужден выступить против! Какая-то мышиная возня, и все так не вовремя...
Внешне наш выезд очень напоминал хорошо организованный крестьянский бунт. Стоило выехать за ворота, как на всю улицу раздался душераздирающий, радостный вопль:
- Свершилось, православные! Сыскной воевода за правду-матку супротив самого царя идет!
Мы с Ягой медленно переглянулись, но возразить, попросту не успели - за полусотней еремеевских стрельцов стал живенько выстраиваться народ. Как я уже упоминал, люди в Лукошкине отличаются завидной политической активностью. Вплоть до самого царского двора толпа увеличивалась прямо-таки в геометрической прогрессии, а выкрики уличных «пророков» становились все более воинственными и противоречивыми:
- Поберегись, злодеи басурманские! Сам участковый с бабкой Экспертизою к царю на почестей пир едут! Ох и много народу сегодня хмельными полягут... А и не поднять с того хмелю смертного ни мужичка, ни бабы... Эхма, судьба наша расcейская!
- Не робей, братва! За друганов идем разбор чинить! Небось не ведает государь ни ухом ни рылом, какой беспредел от его имени по стране прет!
- Г'аждане, надо изб'ать делегатов! Опыт замо'ских ст'ан учит нас, что узу'паторы доб'овольно не отдадут нажитого на'одным го'бом... По'а п'извать их к ответу! Ми'ные пе'егово'ы ни к чему не п'иведут... Мы пойдем д'угим путем!
- Долой! Всех долой! И царя, и бояр, и попов, и... участкового тоже долой! Бога - долой, всю власть долой! Сами своей головой жить будем... Все общее, все народное, все наше!
Разъезды царских стрельцов не то что нам не мешали, а, наоборот, облегченно вздохнув, строились в колонны и дружно маршировали рядом. Как люди военные, они предпочитали не лозунги, а песни:



Что ни баба - королева, Тока глянешь за фасад - Раскудрить твою налево, На крутой милашкин зад!



Таким образом, наше шествие здорово походило то ли на восстание, то ли на гулянье, но в обоих случаях - всенародное... На Гороховом подворье нас встретили наглухо запертые ворота и грозные жерла пушек.
- Фома, - я поманил к себе Еремеева, - принимай командование. Окружить весь двор по периметру тройной цепью стрельцов. Будете сдерживать нездоровый энтузиазм трудового народа. Провокаторов и подстрекателей не лови, завязнешь в уличных беспорядках. Лучше примечай, кто проявлял тараканью активность, потом вызовем в отделение, побеседуем...
- Исполню, как велено, - сурово пообещал он. - А ты что, неужто так в одиночку на царя и пойдешь?
- Не на царя, а к царю, - наставительно поправил я. - Мы быстренько переговорим, и никаких проблем не будет.
- Бедовый ты человек, Никита Иванович... Поверь, зимой к медведю легче войти, чем к Гороху во гневе!
- А куда деваться, долг велит, служба требует... Ты, главное, проследи, чтоб народные массы не ринулись вслед за мной рушить «весь мир насилья», ничем хорошим это не кончится.
Потом были долгие споры с двумя лихими воеводами, чьи стрельцы охраняли ворота. Один считал нужным поставить меня «пред очи государевы», другой уперся - «ни в жисть не пущать»! Кончилось тем, что Баба Яга сотворила в заборе калиточку, сквозь которую мы и попали на царский двор. Вооруженные до зубов бояре набросились на нас мятущейся толпой, и если бы не многоопытный Кашкин - историю лукошкинского отделения можно бы и закончить... Нас отконвоировали в государевы палаты с таким «почетом», что и сам Кощей бы обзавидовался. Со всех сторон стволы, клинки, топоры, копья, безумные глаза и оскаленные в злорадных улыбках зубы. Втолкнули в небольшой зал для дипломатических бесед и оставили одних. Правда, ненадолго. Прежде чем мы сумели запаниковать, с той стороны дверей раздался раздраженный голос:
- Я вам кто - царь али дите неразумное?! Подите прочь! Я на милицию в одиночестве гневаться изволю...
Горох вошел довольный, улыбающийся. Самолично прикрыл двери и без предисловий пожал мне руку:
- Спасибо, что заглянул, Никита Иванович. Совсем у меня бояре из ума выжили... Весь терем гудит! Черт же меня дернул в прошлый раз дать им полномочия...
- Да уж, перестарались! Там за забором едва ли не половина города бухтит... социалистическую революцию устраивают!
- Видел, видел... - виновато поморщился Горох, - моя вина, недоглядел, не проверил. Народ у нас незлой, сердце у людей отходчивое... Сегодня пошумят - завтра покаются. Ну кто ж знал, что бояре Пашку Псурова призовут?!
- Вы меня познакомьте потом с этим индивидуумом, я хоть буду знать, кто здесь является пародией на закон и справедливость. А сейчас, сделайте одолжение, попросите граждан разойтись! У меня и без их гулянок отделение делами перегружено...
- Ну уж нет, участковый! Сначала ты мне о чертежах расскажи... Где был, что видел, куда следствие продвинулось?
- Какое следствие?! - взвыл я. - У вас же там бунт на носу!
- Чушь не мели! - строго прикрикнул царь. - Я-то, чай, свой народ получше тебя знаю... Пущай покричат, кулаками помашут, пар выпустят - невелика беда. Люди в мятежах свою значимость глубже понимают, друг за друга крепче стоят, а в результате и власть твердую вдвойне уважают. Дай народу побеситься, не вредничай...
- Ну-у, если вы с такой позиции...
- А ты, добрый молодец, вон тот шкафчик в уголке распахни! - Горох переключил внимание на нашего Митяя. - Во-во! Штоф зелененький бери, ага, тот, что побольше. И стопочки четыре к нему. Да там еще внизу пряники, изюм и вроде халва оставалась. Накрывай для нас с участковым да Бабе Яге наполнить не забудь, опосля чего и себя не обидь! Дозволяю...
Я окончательно перестаю его понимать. Взаимоотношения народонаселения и государственной власти в Лукошкине навсегда останутся для меня тайной за семью печатями. Вино у царя было хорошее... После второй я обстоятельно обсказал все произошедшее, начиная от убийства дворника и кончая разгромом бандитского трактира на Кобылинском тракте. Яга и Митька внесли свои поправки и пояснения. Митяй, в частности, покаялся за «допрос» девиц, приближенных к государю, а бабка зачем-то предложила заняться Ксюхой всерьез. В смысле сделать умницей-разумницей...
- Вижу, дело вы ведете верно, в направлении нужном. Как и обещал - препятствий в исполнении чинить не буду, а даже где и посодействую, - с самым генеральским видом закрутил усы царь Горох. - Вот тока обещай мне, Никита Иваныч, что ты моих бояр носом в лужу ткнешь! Пущай на своей шкуре узнают, каков хлеб милицейский... Я их бранить не могу, слово нарушу, но ты - другое дело! Найди покражу, дай мне повод кой-кому при всех в бороду плюнуть... образно.
- По рукам, - согласился я,- но сейчас вы выйдете к народу. Времени - без десяти двенадцать, в двенадцать истечение срока. Отмените приказ двух идиотов!
- Отменить не могу, - буркнул надежа-государь, но, глядя на наши вытянувшиеся лица, смилостивился: - Могу подправить...
Ровно в двенадцать, вместе с боем колоколов, на ворота собственного двора взобрался сам царь. Горох обвел взглядом притихшую толпу и громогласно объявил:
- Слово царское нерушимо! А только слуги мои верные с усталости великой да в рвении похвальном все сроки поперепутали. Не сегодня пополудни ослушников брать будут, а через три дня! Все ли слышали, православные?! Через три дня! А до той поры гоните Фильку да Пашку взашей! Такова моя царская воля... Я вам - отец, вы мне - дети!
От восторженного рева убежденных монархистов голуби взлетели с теплых крыш. Я никогда не видел, чтобы одному человеку за такую короткую речь устраивали столь длительную овацию.

Граждане расходились от царского терема с песнями и плясками. Народ с истинно русским фатализмом праздновал трехдневную отсрочку, а там на «авось»... Либо участковый воров изловит, либо Пашку Псурова кондрашка хватит, либо государь, храни его Господь, еще поблажку даст!

@темы: Интересности, Книги, Мысли вслух, Позитив, Россия

URL
Комментарии
2012-05-16 в 15:35 

N.K.V.D.
Ну, суки, ща я вам устрою гей-парад!
Альскандера, салют! тебе как ВЕЛИКО-русЬке-ОКУПАНТШЕ будет интересно почитать rus.apollo.lv/novosti/mneniya/politika/okkupats... комменты жжутЪ

2012-05-17 в 09:10 

Альскандера
"А хотя бы я и жадничаю - зато от чистого сердца!" (с)
N.K.V.D.
Да, комменты воистину жгутЪ.
:alles:
как ВЕЛИКО-русЬке-ОКУПАНТШЕ
"Я еще не волшебник, я еще только учусь!" (с) :bud:

URL
2012-05-17 в 10:22 

N.K.V.D.
Ну, суки, ща я вам устрою гей-парад!
Альскандера, "Я еще не волшебник, я еще только учусь!" (с) :love2:

2012-05-17 в 10:30 

Aerdin
"Всевышний хоть и изощрен, но не злонамерен". Старая иезуитская поговорка
:lol: тоже этот отрывок вспомнила

2012-05-17 в 19:26 

Кругом Фигня
[Директор Паники] [Ребенок воспитанный помидорами] Ибу ибуди - хуйдао муди (с)
Я прочла всю серию не по одному разу. Плачу кровавыми слезами и какаюсь каленными кочергами. Как же я хочу что б по этим книгам сняли фильм, ну или хоты бы мультик *__________*

     

Звездный перекресток

главная